Страх жил, страх жив. Страх будет?

Сотни тысяч исковерканных судеб, трагически оборванных жизней стали результатом политических репрессий… Что это было? Почему стало возможным в таких - сатанинских - масштабах? Ясного ответа нет. Зловещая тень многие десятилетия лежала на родственниках репрессированных, была клеймом, которое гласно и негласно ограничивало в правах, лишало многих возможностей. Но и сейчас, когда стольких реабилитировали, когда людям давно возвращены добрые имена, в их детях остался жив страх. Утверждаю не потому, что догадываюсь или что-то об этом читала – видела в глазах этих уже немолодых детей, слышала в их упорных недомолвках, в напряженном негромком смехе – загнанный вглубь себя, но совершенно отчетливый – страх. В Азове список реабилитированных и пострадавших от репрессий насчитывает 355 фамилий. В большинстве – это дети расстрелянных, пропавших без вести или десятилетия проведших в лагерях людей. Своей официальной организации не имеют. Хотели создать, да не смогли набрать денег на регистрацию, у многих более чем скромный достаток. Есть инициативная группа из пяти человек. В прошлом году по их предложению впервые была проведена встреча с мэром Е.П. Лесняком (наша газета писала о ней в материале «Принято 16 законов. Работают 4…»). Собираются, стараются решить наболевшие проблемы. Так, в апреле нынешнего года достигнуто соглашение с мэром, в результате которого им было подписано постановление о праве бесплатного проезда в маршрутках лиц, пострадавших от репрессий. Слышали бы вы, сколько слов благодарности за это сказали они и в адрес мэра, и в адрес водителей, большинство из которых относятся к ним с пониманием, и лишь единицы настроены агрессивно (неловко как-то за эти «единицы»). А еще наши земляки, пострадавшие от репрессий, собирают деньги на реконструкцию мемориального комплекса «Невинно убиенным. ГУЛАГ в СССР», что находится в Ростове. И если к ним присоединятся другие азовчане, они очень будут им благодарны. В завершение разговора собеседники стали горячо уверять (хотя спросить я об этом не успела), что «в общем и целом» их жизнь сложилась хорошо, и они ею вполне довольны. Но поставили одно категорическое условие: ни в коем случае не называть в публикации их фамилии.