Реклама  
  Орфография  
Система Orphus
  Aзов международный  
  Статистика  
Яндекс.Метрика
 Азов-точка-Инфо » Все новости » Просмотр новости
Вчера, 19 августа 2017
18 августа 2017
17 августа 2017
16 августа 2017
15 августа 2017
» Архив новостей «

Рама с крышкой

четверг, 24 марта 2011, 09:23

Выглянув окно на стук калитки, Аграфена, тяжело вздохнув, стала резать хлеб домашней выпечки. Прижав буханку к своим пышным формам, прикрытым пестрым передником, она подналегла на нож с раздражением, переходящим в злость. Отрезая очередной ломоть хлеба, нож вдруг соскользнул и чуть не полоснул по раздобревшей талии. Аграфена швырнула нож на стол и, обхватив голову руками, присела на рассохшийся и скрипучий табурет, громко зарыдала.

- Грашка! Опять мокву разводишь, - донесся из сеней голос мужа, по которому она определила степень его опьянения. О том, что он пришел опять «под градусом», она уже знала по стуку калитки. Эти «стуки» были разными в зависимости от настроения мужа. Когда он был, как говорится, «в духе», калитка только скрипела, а, вернее, даже пела тоненьким голосом, словно приветствуя хозяина дома, содержавшего весь двор и надворные постройки в полном порядке. Выпивать он стал недавно, когда врачи вынесли окончательный приговор, что своих детей у них не будет и надо подумать о приемных.

Аграфена, или как в деревне принято было звать ее по-старинке - Грашка, была дородная баба, все «было при ней». Характер имела добродушный и покладистый, и имя Аграфена придавало ее облику какую-то величавость, даже некую горделивость ее стати. В детстве мать ее звала ласково - Фенюшка, ну а Грашкой она стала у свекрови, когда та узнала, что внуков ей от этой «дородной коровы» с пышущими телесами не дождаться. Когда свекровь наведывалась к ним, она, не входя, громко кричала, стоя за двором: «Грашка! Грашка! Погукай Миколу!». И сочетания «гр», «шк» звучали резко, как будто старая ворона выкаркивала из себя всю злость, а протяжное «а-а-а-а» походило на вопль плакальщицы по усопшим. «Грашка-а! Та чи ты оглохла?!». Муж Николай, с которым они жили уже пятый годок, называл ее в начале их супружества как бы в шутку «моя графиня», но произносил он чисто по-деревенски с упором на букву «ы» - графыня, а точнее: «моя грахвыня». Произносил он это ласковым голосом и с гордостью, так как считал, что выиграл приз у судьбы. Претендентов на руку и сердце Аграфены было очень много, чуть не все деревенские парни сохли по ней. Залетные городские тоже влюблялись в нее с первого взгляда, а вот выбрала она Миколу.

Однажды, когда областной депутат приехал к ним в деревню на очередную встречу, подвыпивший Микола выкрикнул из толпы.

- Вы бы доктор, чем зря трепаться, лучше бы реальную помощь кому оказали. А то ведь нам, темным деревенским, в вашу лечебницу дорога не светит.

- Отчего же, - ответил депутат, который был главным врачом областной больницы, - милости просим. Кто нуждается в серьезном лечении, приезжайте. Помощь окажем.

Микола, прослушав до конца речь депутата, прихватил бутылку пива, которое продавали с машины по случаю приезда такого именитого гостя, отправился домой, сосредоточившись на какой-то мысли, очень даже ему нужной, которой он хотел поделиться со своей «Грахвыней»:

- Не дрейфь моя необъятная, не обнятая… Тьфу ты, необъятная… Футы-нуты, совсем заклинило язык. Как он там сказал, этот доктор: нео…Ну, в общем, наука шагнула в какие-то другие области вместе с больницей, наш доктор вроде тоже. Поедешь в больницу, Аграфена. Депутат наш пообещал. Будут у нас пацаны и девчонки еще будут. Все, собирайся. Завтра едем, - твердо заявил Микола и тут же уснул.

По дороге в область Микола растолковал ей, что едут они не в приют и не в дом малютки, а в больницу, где она пройдет курс лечения, съездит после этого на курорт, а там Бог даст…

В больнице первые два дня Аграфена держалась особняком, не разговаривала с соседками, боясь опростоволоситься со своим деревенским говором. Больше слушала.

На третий день в палату поместили какую-то ненормальную. Та сразу заговорила с ее соседками по койке, и те поддержали ее на каком-то непонятном языке. Прислушиваясь, она напрягала слух и внимание, но ничего не могла понять. Говорили вроде по-русски, но слов таких она сроду не слыхивала. Что за «флюиды»? Что за «эманации»? «Медитации», концентрации и другие «ации», у нее даже в голове стало попискивать от напряжения. В полночь, когда пустели больничные коридоры, эти трое «чокнутых», как окрестила их Аграфена, выходили в коридор и начинали нараспев бормотать какие-то дурацкие слова. «Рама с крышкой, рама с крышкой, рама с крышкой», - гундосили они в полумраке с закрытыми глазами и покачивались в такт своему пению.

Аграфена была в большом недоумении и как-то, осмелившись, спросила, что все это обозначает.

- А это мы сами себе помогаем вылечиваться. Ты, голуба, на одни лекарства-то не надейся. Небось, никогда не слыхала про индийские методики «Помоги себе сам», так вот мы их изучили, а теперь практикуем, чтоб быстрее выздороветь. - А как же доктор? Не ругается за то, что вы молитесь по ночам?

- Не ругается. Мы ж ему помогаем, он нас лечит с одной стороны, а мы еще и другую обрабатываем. Дух лечим.

- А как этому научиться? - спросила она.

- Да книжки есть такие, читай и узнаешь.

Та самая из них, которая совсем ненормальная, дала ей список книг с очень мудреными названиями, и она, положив его под подушку, до приезда Миколы тихо спросила: «А поможет?». «Верить, милочка надо, верить», - чуть не хором ответили те.

По прибытию домой первым делом она озадачила Миколу, чтобы он раздобыл ей эти книги, чем очень его сильно удивила. Но в душе он даже возгордился, что его жена, побывав в городе, «нахваталась учености».

Книги он ей добыл, как говорится, всеми правдами и неправдами за немалые деньги у одного барыги. Но, полистав каждую из этих книг, Аграфена пришла в замешательство. «Ни бум-бум», - сказала она сама себе и, боясь признаться Миколе, что такие деньжищи он отвалил понапрасну, стала лихорадочно искать выход из положения.

Оставшись одна дома, она, закрыв дверь на крючок, села, на пол возле дивана, скрючила ноги, как те в больнице и, закрыв глаза, стала бормотать запомнившуюся ту самую фразу: «Рама с крышкой, рама с крышкой, рама с крышкой». Но дух, который она пыталась лечить, сопротивлялся. В голове вертелся вопрос, который не давал ей сосредоточиться и укрепить волю.

- Почему эта рама с крышкой? - думала она каждый день, занимаясь заклинанием уже третью неделю, в отсутствие мужа. Наконец, ее терпение лопнуло, рама с этой треклятющей крышкой ей стала сниться.

Однажды, уже отчаявшись, она вспомнила, как женщины в больнице говорили, якобы надо твердо верить в то, что ты говоришь.

- Да пропади ты пропадом, и рама, и та самая крышка. Я лучше свою буду спивать.

И она,  перекрестившись, встала на колени перед иконкой, которой мать благословляла ее на свадьбе, и твердым голосом заявила, глядя в добрые глаза святого Николая Чудотворца:

«Я здорова як корова, плодовыта як свыня». Вначале она даже вздрогнула, ожидая Божьей кары за такое кощунство. «Говорить такое перед иконой!» - и она в страхе перекрестилась. Но святой по-прежнему взирал на нее по-доброму, не насылая на нее громы и молнии.

Ободрившись, она повторила свою фразу еще несколько раз. А потом так увлеклась, что стала бормотать даже во время готовки на кухне.

- Чей-то ты распелась, дорогая супружница, - весело спросил он как-то, - аль признаки какие ощущаешь? - Да, не. Это я в тех книжках псалмы нашла, так вот учу. Че ж, деньги зря на них затрачены. Вот и учу. Авось пригодятся.

Микола «разбивался в лепешку», добывая ей путевку на курорт. И, наконец, вручил ее Аграфене. Поплескавшись 21 день в черноморской волне, та возвратилась домой, вся в загаре, в ярком «прикиде», но с тревогой в глазах.

- Вези меня к доктору, чтой-то со мной не так, - сказала она через несколько дней. Но в жаркую уборочную страду Микола не мог отлучиться с работы. Тем временем Аграфена начала худеть, румянец с ее щек сполз, и она с волнением смотрелась в зеркальце, откуда на нее взирали почти незнакомка с серыми щеками.

Наконец, управившись с полевыми работами, встревоженный Микола повез ее в область, скопив в душе гнев и негодование, а также большую претензию к доктору-депутату. Но выплеснуть свою злость он не успел. После первой фразы Миколы доктор прервал его пылкую речь и попросил Аграфену пройти в кабинет.

Когда открылась дверь кабинета, Микола оторопел. Из дверного проема вышла, нет, выплыла совершенно неузнаваемая его супруга. Откуда эта стать? Эта горделивая посадка головы? Необыкновенный блеск глаз и походка королевы? Подойдя к остолбеневшему от удивления мужу, она, подбоченясь, пропела: «Я здорова як корова, плодовыта як свыня!». И сунув ему в руку какую-то бумажку и наклонившись к самому его уху, словно пытаясь шепнуть какой-то секрет, она вдруг громко бросила на весь больничный коридор: «Тройня у нас будет с тобой, Миколка! Тройня! Обзывала меня твоя маманя коровой бесплодной, а я оказалась плодовитой свиньей».

- Грахвынюшка! Дорогая моя свынка! - прошептал ошарашенный Микола и заплакал от счастья. Не подвел депутат, не подвел, - добавил он радостно.

 

 

Просмотров: 5867
первая новость
последняя новость
  Реклама  
  Комментарии  

К этому материалу комментариев нет.

Ваше мнение имеет значение!


Имя:
Пароль:   Сохранить пароль
Город:
Поселок:
E-mail:
Комментарий:
Введите код:  
Принимаю правила размещения комментариев

Разрешенные теги

  • [U]подчеркнутый текст[/U],
  • [I]курсив[/I],
  • [B]полужирный[/B],
  • [*] - элемент маркированного списка;
  • теги можно [U][I][B]комбинировать[/B][/I][/U].
© 2000-2017 Азов-точка-Инфо. При использовании фотографий ссылка на сайт www.azov.info и первоисточник изображения обязательна.
   Наверх